Вера Полозкова — Aeroport Brotherhood songtekst en vertaling
De pagina bevat de songtekst en de Nederlandse vertaling voor het nummer "Aeroport Brotherhood" van Вера Полозкова.
Songteksten
так они росли, зажимали баре мизинцем, выпускали ноздрями дым
полночь заходила к ним в кухню растерянным понятым
так они посмеивались над всем, что вменяют им так переставали казаться самим себе
чем-то сверхъестественным и святым
так они меняли клёпаную кожу на шерсть и твид
обретали платёжеспособный вид
начинали писать то, о чем неуютно думать,
а не то, что всех удивит
так они росли, делались ни плохи, ни хороши
часто предпочитали бессонным нью-йоркским сквотам хижины в ланкийской глуши,
чтобы море и ни души
спорам тишину
ноутбукам простые карандаши
так они росли, и на общих снимках вместо умершего
образовывался провал
чей-то голос теплел, чей-то юмор устаревал,
но уж если они смеялись, то в терцию или квинту —
в какой-то правильный интервал
так из панковатых зверят — в большой настоящий ад пили все подряд, работали всем подряд
понимали, что правда всегда лишь в том,
чего люди не говорят
так они росли, упорядочивали хаос, и мир пустел
так они достигали собственных тел, а потом намного перерастали границы тел
всякий рвался сшибать систему с петель, всякий жаждал великих дел
каждый получил по куску эпохи себе в надел
по мешку иллюзий себе в удел
прав был тот, кто большего не хотел
так они взрослели, скучали по временам, когда были непримиримее во сто крат,
когда все слова что-то значили, даже эти — «республиканец"и «демократ»
так они втихаря обучали внуков играть блюзовый квадрат
младший в старости выглядел как апостол
старший, разумеется, как пират,
а последним остался я я надсадно хрипящий список своих утрат,
но когда мои парни придут за мной в тёртой коже, я буду рад
молодые, глаза темнее, чем виноград
скажут что-нибудь вроде
«дрянной городишко, брат»
и ещё
«собирайся, брат»
Songtekstvertaling
dus ze groeiden op, klemden de bar met zijn pink, lieten de neusvleugels een rook
middernacht kwam in de keuken verward begrepen
toen lachten zij om wat hen toeschreef, zodat zij zichzelf niet meer voordeden.
iets bovennatuurlijks en heilig
dus veranderden ze de huid in wol en tweed
vond een soort oplosmiddel
Ik begon iets oncomfortabel te schrijven om over na te denken.,
niet dat het allemaal verrast is.
en zij groeiden en werden niet slecht noch goed.
vaak liever slapeloze New York hutten in de Sri Lankaanse wildernis,
naar de zee en geen ziel
geschillen stilte
notebooks potloden
dus ze groeiden en deelden foto ' s in plaats van de overledene.
er was een mislukking
de stem werd warmer, iemands humor is verouderd.,
maar als ze lachten, dan in een derde of vijfde —
op een gegeven moment
dus panchavati dieren-in een grote hel dronk alles, werkte alles op een Rij
besef dat de waarheid altijd is dat
wat mensen zeggen
dus groeiden ze, bestelden chaos, en de wereld was leeg
dus bereikten ze hun eigen lichaam, en dan ver in de grenzen van lichamen
iedereen stond te popelen om een systeem met lussen neer te halen, verlangde gewoon naar grote dingen.
iedereen kreeg een deel van jezelf in het toewijzingstijdperk.
een zak illusies zijn erfenis
mens was degene die niet langer wilde
dus ze groeiden op, misten de tijden dat er onverzoenlijke honderdvoudige,
als alle woorden iets betekenen, zelfs deze "Republikein"en "Democraat""
dus ze leerden de kleinkinderen stiekem Blues square te spelen.
jonger op ouderdom zag eruit als een apostel
senior, natuurlijk, als piraat,
en ten slotte, hoarsely ratelende een lijst van zijn verliezen,
maar als mijn jongens me komen halen in verscheurde huid, zal ik gelukkig zijn.
jong, ogen donkerder dan de druiven
zeg iets als
"smerige stad, broer"
en
"maak je klaar, broeder»